Morutari

Дневник висельника

Мои исследования часто влекут меня к Даларану.
Земли вокруг города магов полны тайн, и нередко занятные вещицы попадаются в самых неожиданных местах.
В этот раз я раздобыл дневник. Он болтался на поясе у одного из висельников. Страницы местами размокли и изгнили, и книга бы не заинтересовала меня, не будь она написана на языке Зандали.
Вернувшись в свою библиотеку, занялся переводом.
Большая часть дневника, на мой взгляд, не представляет никакой ценности. Но последние записи некоторым образом связывают историю этого человека с историей Братства Печати Морутари.
Итак, приступим...



Год 619. Месяц Ингве. День 21.

Мое имя Кайл Кадарн. Кадарн на языке Гурубаши значит "Смелый". Но теперь, когда земли магов окутала великая тьма, когда зловоние чумы расползается во все стороны от порченного города, и мертвецы покидают свои могилы, горячее сердце воина, бесстрашного защитника Даларана сковывает ледяной страх.
Я боюсь не смерти и не боли, но каждый раз отсекая от иссохшегося тела пустую голову, слышу, как рассудок стонет, будто не свет несу своим мечем, а смерть умершему однажды. Наверное, мой разум угасает, схожу с ума.
Пусть свет даст мне силы!

Год 619. Месяц Ингве. День 25.

Сегодня будет много вина вылито в широкие глотки! Праздник Равноденствия - день бурного веселья, теплого пива и добрых хряков на вертеле и за столами.
Я чувствую уже запах чадящих костров, разведенных на голом полу разрушенной канцелярии Кирин-Тора.
Вечер близок и закат занимается на горизонте.

Год 619. Месяц Ингве. День 26.

Ночью этой бурное веселье обратилось великой печалью...

Зал был полон людей, жаровни коптили своды канцелярии. Перед старейшинами Кирин-Тора предстали просители. Одни просили о помощи известного рода, другие требовали справедливого суда. Рутина утомила членов совета, и великие маги спешили закончить процедуру.
Едкий дым бежал по стенам вверх и сочился струйкой наружу через узкое отверстие в крыше. Глаза вскоре стали слезиться, слуги открыли двери и придвинули огонь поближе к ногам главы совета. Снаружи гроза бушевала и дождь щедро поливал мерзлую землю. Теперь просители сами поспешили уладить свои дела, и праздник начался.
Пили много и много ели. Одурманенные хмелем солдаты поймали девку из бедноты, сорвали с нее одежду и обмазали маслом с ног до головы. Теперь она визжала и брыкалась, бегала от гогочущих мужчин. Тех, видно, веселила погоня, как дикого зверя забавляет агония жертвы.Девушка, пользуясь гибкостью своего тела покрытого скользкой жидкостью, вырывалась из цепких объятий солдатни, раззадоривая их еще больше.
Я же остался равнодушен к увеселению подобного толка и сидел у колонны, неподалеку от пустого трона главы Кирин-Тора. По другую сторону устроился Сетеш Хитрый, первый из рыцарей-хранителей Кандагара, мой лорд. Закутавшись в овечью шкуру, он с интересом наблюдал за нагой девицей. Так продолжалось бы еще долго, но к веселому рыцарю подошел незнакомец в черном балахоне с глубоким капюшоном и сел рядом. Он заговорил с Сетешем шепотом мягким и музыкальным, какой бывает только у эльфов.
-Господин,- говорил незнакомец,- я знаю о ваших долгах за восстановление старых присков Альянса в этом регионе.
-Откуда?! И кто, гоблин тебя подери, ты такой?! - голос храброго защитника Кандагара дрожал, будто перед ним сейчас разом восстал сам король-лич со всей своей гнилой армией.
-Важно не то, Сетешь. Что действительно для тебя сейчас важно, так это деньги,- с этими словами незнакомец вынул из-под широкого рукава несколько круглых золотых слитков. Благородный рыцарь огляделся вокруг и только тогда заметил меня. Я изобразил глубокую увлеченность развернувшейся тут же картиной: два крепко сбитых парня схватили бедную чернавку, а третий, залившись утробным смехом, цедил ей на живот теплое масло. Убедившись в моей незаинтересованности разговором, Сетеш продолжал.
-И чего от меня хочешь? Ведь ты на моего добродетеля совсем не похож. Отвечай!
-Я плачу золотом за твою доброту. Скажи мне только, сколько она весит.
-О чем ты толкуешь?! Я никак не пойму.
-Неживые собирают армию. Мертвые солдаты сейчас, когда мы с тобой здесь заняты разговором, идут к эльфийскому могильнику Тол-Эссеа. Среди них два сильных мага. Они намереваются создать могущественный артефакт, воспользовавшись силой того места.Убей этих магов и принеси мне то, что их руками будет сотворено,- по столу звенели металлическим переливом золотые монеты,- здесь много. Если я получу то, что нужно мне, ты получишь то, что нужно тебе. Я дам в два раза больше, чем сейчас видишь перед собой.
Сетеш Хитрый молча кивнул головой и одним махом смел со стола все сокровища.
-У вас, у людей разум молчит, когда звенит монета. За это я вас ставлю выше всех прочих рас.
Оправившись незнакомец вышел из здания канцелярии.. Ночь проглотила его фигуру.

Год 619. Месяц Ингве. День 30.

Вчера Совет Кирин-Тора рассматривал прошение Сетеша Хитрого. В большом тронном зале собрались многие сильные маги и рыцари-защитники Кандагара.
Первый из них в тот день преступил священную клятву. Он лгал высокородным старейшинам в лицо! И ложь его, словно удав обвилась вокруг шеи и давила на меня все сильнее с каждым поганым словом, родившемся в его нечестивой глотке. И сам он не захлебывался своей слизью!
-Мертвецы теперь бродят по нашим землям не страшась возмездия,- говорил Сетеш,- зловонием порчи оскверняя могильники. Я, первый из рыцарей-хранителей Кандагара готов выступить навстречу злу и преградить путь чуме немертвых! Завтра же мои воины могут двинуться в поход! Свет дает нам силы!
И совет подарил силу бесчестию! Сотня бойцов должна была выйти из Даларана через два дня, в месяц Остиглата под началом двух рыцарей-хранителей Кандагара, меня и моего брата.
Да прибудет с нами вечный свет...

Год 619. Месяц Остиглата. День 6.

Внмизу, в долине горят огни. И, кажется, мертвецы суетятся. Завтра, в предрассветной дымке, мы удобрим поле их прахом и окропим землю своей кровью. Но теперь, укутанный незыблемым спокойствием ночи, я погружен в тяжкие думы.
Много видел Крови. И видел честь, взращенную на крови. Видел, как гибнут друзья и друзья друзей. Видел, как без страха и сомнений идут иные плечом к плечу навстречу смерти. И сам я шел вперед среди многих товарищей. Но не было с нами тех, кто приносил в жертву темным богам наши жизни. Не шли лорды в строю со мною в ногу. Не видели Высокородные своего отражения в страхе. А мы, меж тем, отдаем жизнь свою и свою честь за их векселя и долги.
Воистину золотая чума страшнее магической порчи!

Год 619. Месяц Остиглата. День 9.

Без сна и отдыха мы шли на Юг три дня, две ночи. Мои воины больше не могут двигаться вперед. Многие лишились твердости духа, забыли о клятвах. Вчера я сам казнил четверых...
Три дня назад решилась наша судьба...

Мой брат, Торвальд Кадарн, повел за собой на южную равнину пятьдесят щитов и столько же осталось со мной на севере. По уговору он первым должен был обрушиться на врагов наших, будто коршун на свою жертву, схватиться с ними в бою, удержать мертвецов, лишить могущественных магов верных слуг. Я собирался напасть на чародеев, убить обоих и отобрать артефакт, затем придти на помощь Торвальду. На том порешили и разошлись.
Воины ждали сигнала, звуков рога, подобных раскатам грома. Пятьдесят шлемов тускло поблескивало утренней дымке, пятьдесят мужчин готовых проливать кровь просили свет дать силы, напряженной тревогой отзывалось эхо на глухой звон мечей. Густой туман покрыл полмира молочной пеленой. Сквозь черные тучи пробилось на мгновение солнце и мутным светом, теплым прикосновением благословило нас на подвиг. И тогда услышали мы боевую песнь - скрежет стали, встретившейся со сталью, крики сражающихся и умирающих. И воины ждали. Звуки боя становились, кажется, ближе, а рог все молчал.
Ожидание мне было в тягость. И когда решил, что медлить более нельзя, я сам схватил наш стяг. Мой клич собрал бойцов и вселил мужество в их сердца! Воины бросились вперед в беспорядке, и я видел, как пять десятков храбрецов обратились в волчью стаю, я чувствовал, как толпа волнуется в едином настроении.
Мертвецы нас ждали и выступили навстречу. Их было два десятка с небольшим. Волна налетела на камень и тот затрещал, воины обрушились на стену щитов и разбили ее разом.
Мой меч рубил направо и налево. Как жнец по осени подрезает колосья, так и я тогда собирал свой кровавый урожай. Путь мне преградил умелый немертвыйвоин. Наши клинки скрестились, удары сыпались градом. Я изловчился и отвел меч, готовый уже опуститься на мою голову, обернулся и вонзил левой рукой древко штандарта противнику прямо в грудь. Тот рухнул на колени. Силы покидали его тело, и мертвец прошипел на странном наречии: "жизнь за триад".
Глазницы лишенные глаз глядели на меня пристально, и лицо немертвого приобрело выражение, какое я не видел ни разу на морде ходячего трупа.
Искра разума горела в нем. Нам лгали! Я отказываюсь убивать тех, в ком чести будет поболе, чем в первом из рыцарей-хранителей Кандагара! В чьем сердце, давно остановившемся, бьется жизнь...
Бедному солдату я одним махом отсек голову и, подняв стяг над головой, призвал верных своей клятве следовать за мной и покинуть поле брани. Но лишь двадцать с лишком бойцов подчинились.
Мы ушли. Прочих мне не жаль и совесть моя чиста. Они нарушили свои клятвы и поступили неблагоразумно.
Завтра я войду в Даларан и поведаю совету об увиденном.

*С этого места записи велись без должной аккуратности, и почерк становится неразборчивым, потому возможны неточности в переводе.

Год 619. Месяц Аннуна. День 7.

Мне с трудом удалось выпросить у стражников перья и огарок свечи.. Теперь только с бумагой я могу поделиться мыслями и откровениями.

Мои усилия были тщетны, и сам я нынче в шаге от гибели...
Месяц назад мы вошли в город. Воинов своих, уставших, но счастливых, отпустил к семьям и без промедления отправился с прошением к главе совета Кирин-Тора, но был схвачен стражей прямо на улице, отправлен в тюрьму! Я негодовал! Сначала, было, решил, что случилась непростительная ошибка, угрожал своим пленителям расправой. Те оставались равнодушны.Три дня меня держали в темном подвале. Одиночество и неопределенность сводили с ума. Но однажды утром в камеру вошел сам Сетеш Хитрый. В блестящем парадном доспехе в белоснежном плаще он предстал передо мной.Лицо его приняло выражение мягкое и снисходительное.
-Кайл Кадарн,- начал хранитель ,- рыцарь-хранитель Кандагара, верный слуга священной церкви света оказался предателем?! Я не верю, Кадарн! Расскажи мне, как все было на самом деле, и я обещаю, что совет Кирин-Тора тебя оправдает.
Голос Сетеша звучал словно труба глашатая, неестественно громко.
-Скоро меня будут судить и казнят,- страх тогда закрался в меня ядовитым змеем, но скрылся за напускной решительностью, смелостью и дерзостью,- но сегодня я буду твоим обвинителем! Я знаю, за что мои люди умирали! За твои долги! И знаю я, что вы лгали нам! Мы убивали честных и благородных воинов в утеху вашему бесчестию! Вы пес, лорд Сетеш! И не осталось в вас той части вечного света, что живет в каждом от рождения! Я желаю вам смерти!
-Еретик! - взревел высокородный лорд, и мягкое, снисходительное расположение его духа сменил ужас,- я сам займусь твоим делом, и ,будь уверен, добьюсь смертного приговора!
Подхватив полы плаща, рыцарь поспешно меня покинул.

Через две недели после того случая я впервые увидел солнце и небо:
На тюремную площадь выволокли тех, кто ушел тогда с поля боя. Всех выстроили в шеренгу. У стоявшего рядом воина я узнал обо всем. Оказалось, что войско моего брата было разбито и сам ое погиб, и в смерти его винят меня. Говорят также, что мы вступили в сговор с немертвыми, и за обещание бессмертия я своей рукой лишил Торвальда жизни и ушел со своими солдатами с рокового поля.
Такой наглой лжи я в жизни не слыхивал!
Меж тем, пред нами предстал виновник злоключений - Сетеш Хитрый.Он шел мимо строя моих бойцов и на каждого третьего указывал рукоятью меча, после чего "избранных" выводили. Закончив процедуру, рыцарь повернулся к нам лицом и вещал.
-Вы предатели! Но совет Кирин-Тора, в своей безграничной милости, дарует вам жизнь. Чтобы впредь и до конца своего земного существования вы помнили урок, своими руками казните каждого третьего своего товарища.
После всем раздали палки и дубинки. Но многие отказались убивать тех, с кем не так давно шли в бой. Они присоединились к обреченным. Я тоже отказался, но Сетеш в этот раз меня пощадил. Тогда вынужден был наблюдать за кровавой расправой, и сердце мое сдавила в тисках страшная боль. Брат убил брата! Те, кому подарили жизнь, усердно исполняли роль палачей. Грубый камень мостовой побагровел. Пусть имена поднявших руку на своих товарищей будут покрыты позором!
Потом меня вернули в камеру. Здесь я гнию примерно месяц. Сам себе уже желаю смерти, зову ее и прошу о милости и снисхождении..
Свет дает мне силы...

Год 619. Месяц неизвестный. День неизвестный.

Я потерял счет дням... Мое зрение ослабло настолько, что я с трудом разбираю написанное. Но не это меня сейчас занимает.
Может быть рассудок мой угасает... а может ко мне наяву приходят погибшие товарищи? Они зовут за собой... И я хочу пойти с ними...
За дверью слышны шаги. За мной идут!



*На этом записи обрываются. Почерк указывает на некоторую поспешность при написании последних строк.*

Примечания:
1) Рыцари-хранители Кандагара.Мною не было найдено никаких упоминаний о рыцарях Кандагара. Возможно, их существование скрывалось советом Кирин-Тора. Не исключено также, что при переводе на Зандали Кайл Кадарн допустил ряд ошибок в написании некоторых слов и словосочетаний.
Вероятно, имелся в виду артефакт Кан'Агар. По преданию в нем темный бог Хаккар Душегуб заключил душу одного из сильнейших своих жрецов, пожелавшего обрести бессмертие. Имя ему было Гул'Агар.

*** [да] на Общем языке означает принадлежность некоторого предмета Хозяину, Живому существу, в то время как в Зандали принадлежность обозначаетя присоединением придаточного слова к главному с разделением апострофом (потому в зандали практически нет притяжательных местоимений, кроме "Мой")

Пример (адаптированный):
Современый русский - Меч орка.
Общий - Меч [да] орк (здесь "да" можно перевести как "для". Тогда имеем "меч для орка")
Зандали - меч'орк

В вольном переводе Кан'Агар звучит как "Сердце Агара".
2) Говоря о таинственных магах, автор записей, бесспорно, имел в виду Олрона Сэлдеана и Зордана Моргула.

_________________
"Никто не сможет ничего посоветовать, когда встанешь лицом к последней своей двери" (с)